Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле:
К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле,
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детский праздник.
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он?
Всё равно:
Везде поспеть немудрено.
Покамест в утреннем уборе,
Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар,
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.
Куда как мил! и весело мне страх
Выслушивать о фрунте и рядах;
Он слова умного не выговорил сроду, —
Мне
всё равно, что за него, что в воду.
— Великодушная! — шепнул он. — Ох, как близко, и какая молодая, свежая, чистая… в этой гадкой комнате!.. Ну, прощайте! Живите долго, это лучше
всего, и пользуйтесь, пока время. Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру,
куда! задача есть, ведь я гигант! А теперь
вся задача гиганта — как бы умереть прилично, хотя никому до этого дела нет…
Все равно: вилять хвостом не стану.
— Лозунг командующих классов — назад, ко всяческим примитивам в литературе, в искусстве, всюду. Помните приглашение «назад к Фихте»? Но — это вопль испуганного схоласта, механически воспринимающего всякие идеи и страхи, а конечно, позовут и дальше — к церкви, к чудесам, к черту,
все равно —
куда, только бы дальше от разума истории, потому что он становится
все более враждебен людям, эксплуатирующим чужой труд.
— Конечно, смешно, — согласился постоялец, — но, ей-богу, под смешным словом мысли у меня серьезные. Как я прошел и прохожу широкий слой жизни, так я вполне вижу, что людей, не умеющих управлять жизнью, никому не жаль и
все понимают, что хотя он и министр, но — бесполезность! И только любопытство,
все равно как будто убит неизвестный, взглянут на труп, поболтают малость о причине уничтожения и отправляются кому
куда нужно: на службу, в трактиры, а кто — по чужим квартирам, по воровским делам.
Грэй взял направление к открытому морю, затем стал держаться левого берега. Ему было
все равно,
куда плыть. Руль глухо журчал; звякали и плескали весла,
все остальное было морем и тишиной.
Рассеянно смотришь вокруг:
все равно,
куда ни смотри, одно и то же —
все прекрасно, игриво, зелено.
Куда его ни повези, ему
все равно: он
всем доволен, ни на что не жалуется.
—
Все равно…
куда хочешь.
— Вам ничего не сделают: вы в милости у его превосходительства, — продолжал Марк, — да и притом не высланы сюда на житье. А меня за это упекут куда-нибудь в третье место: в двух уж я был. Мне бы
все равно в другое время, а теперь… — задумчиво прибавил он, — мне бы хотелось остаться здесь… на неопределенное время…
Прошел май. Надо было уехать куда-нибудь, спасаться от полярного петербургского лета. Но
куда? Райскому было
все равно. Он делал разные проекты, не останавливаясь ни на одном: хотел съездить в Финляндию, но отложил и решил поселиться в уединении на Парголовских озерах, писать роман. Отложил и это и собрался не шутя с Пахотиными в рязанское имение. Но они изменили намерение и остались в городе.
— Сам не знаю, — сказал Райский, — мне
все равно,
куда ни ехать… Подвернулось письмо бабушки, она звала сюда, я и приехал.
Пока ты хорош и хочешь, чтобы я любил тебя, мне очень приятно; нет, — мне очень жаль, и ступай,
куда хочешь, не
все ли
равно мне?
Магнату пришлось выбраться из города пешком. Извозчиков не было, и за лошадь с экипажем сейчас не взяли бы горы золота. Важно было уже выбраться из линии огня, а
куда —
все равно. Когда Стабровские уже были за чертой города, произошла встреча с бежавшими в город Галактионом, Мышниковым и Штоффом. Произошел горячий обмен новостей. Пани Стабровская, истощившая последний запас сил, заявила, что дальше не может идти.
— Куда-нибудь надо идти. Не
все ли
равно,
куда ни идти? Ну, прощай, Харитина.
Из Суслона скитники поехали вниз по Ключевой. Михей Зотыч хотел посмотреть, что делается в богатых селах. Везде было то же уныние, как и в Суслоне. Народ потерял голову. Из-под Заполья вверх по Ключевой быстро шел голодный тиф. По дороге попадались бесцельно бродившие по уезду мужики, —
все равно работы нигде не было, а дома сидеть не у чего. Более малодушные уходили из дому,
куда глаза глядят, чтобы только не видеть голодавшие семьи.
Лежавший на траве Михей Зотыч встрепенулся. Харитина взглянула вниз по реке и увидела поднимавшийся кудрявый дымок, который таял в воздухе длинным султаном. Это был пароход… Значит, старики ждали Галактиона. Первым движением Харитины было убежать и куда-нибудь скрыться, но потом она передумала и осталась. Не
все ли
равно?
— Андрей Петрович, — схватил я его за руку, не подумав и почти в вдохновении, как часто со мною случается (дело было почти в темноте), — Андрей Петрович, я молчал, — ведь вы видели это, — я
все молчал до сих пор, знаете для чего? Для того, чтоб избегнуть ваших тайн. Я прямо положил их не знать никогда. Я — трус, я боюсь, что ваши тайны вырвут вас из моего сердца уже совсем, а я не хочу этого. А коли так, то зачем бы и вам знать мои секреты? Пусть бы и вам
все равно,
куда бы я ни пошел! Не так ли?
— Мне
все равно, что вы сделаете из моих слов, но я хочу сказать вам, что вы непременно и как можно скорее должны уехать отсюда. Ступайте в Москву, в Петербург, в Париж,
куда хотите, но не оставайтесь здесь. Вы здесь скоро… потеряете даже способность сближаться.
— Н-да-а… Ловко! — произнес он, внезапно остановившись. — Могу сказать… А мы-то, три дурня, старались. Уж лучше бы она хоть пуговицу дала, что ли. Ту по крайности куда-нибудь пришить можно. А что я с этой дрянью буду делать? Барыня небось думает:
все равно старик кому-нибудь ее ночью спустит, потихоньку, значит. Нет-с, очень ошибаетесь сударыня… Старик Лодыжкин такой гадостью заниматься не станет. Да-с! Вот вам ваш драгоценный гривенник! Вот!
— Ну да, как же ведь, благодетель!.. Ему, я думаю,
все равно,
куда бы ты ни заехал — в Москву ли, в Сибирь ли, в Астрахань ли; а я одними мнениями измучусь, думая, что ты один-одинехонек, с Ванькой-дураком, приедешь в этакой омут, как Москва: по одним улицам-то ходя, заблудишься.
Он сам не знал, почему он выбрал именно Италию; ему, в сущности, было
все равно,
куда ни ехать, — лишь бы не домой.
— Шагай! — бормотал извозчик, помахивая на лошадь вожжами. Это был кривоногий человек неопределенного возраста, с редкими, выцветшими волосами на лице и голове, с бесцветными глазами. Качаясь с боку на бок, он шел рядом с телегой, и было ясно, что ему
все равно,
куда идти — направо, налево.
— Вы первый, Иван Алексеевич, не станете ничего писать, подлаживаясь к кому бы то ни было. И это ваша великая заслуга, Подлаживание не будет художественно ценным, и мы его
все равно не примем, а если в противовес «Шиповникам» и «Землям» мы создадим центр,
куда потянется
все живое в литературе,
все любящие жизнь и верящие в будущее, то этим мы сделаем большое и важное дело.
Я не спрашивал,
куда мы шли.
Все равно: только бы идти, идти, зреть, наливаться
все упруже —
Что ты мечешься, несчастный? Ты ищешь блага, бежишь куда-то, а благо в тебе. Нечего искать его у других дверей. Если благо не в тебе, то его нигде нет. Благо в тебе, в том, что ты можешь любить
всех, — любить
всех не за что-нибудь, не для чего-нибудь, а для того, чтобы жить не своей одной жизнью, а жизнью
всех людей. Искать блага в мире, а не пользоваться тем благом, какое в душе нашей,
всё равно что идти за водой в далекую мутную лужу, когда рядом с горы бьет чистый ключ.
— Экая важность, что у него! — возразила девушка, успевшая уже оправиться и даже несколько успокоиться и облегчить себя тем, что отец так мягко встретил ее. — Что у него, что в другом месте, — не
все ли
равно? А зачем притесняешь меня? Кабы ты больше уважал мои человеческие права, я бы не ушла от тебя. А ушедши,
куда же мне было деваться? Конечно, к Полоярову, потому мы друзья с ним.
Тихое, робкое и грустно-покорное заметно в людях прежде
всего, и так странно, страшно, когда сквозь эту кору покорности вдруг прорвется жестокое, бессмысленное и почти всегда невеселое озорство. Мне кажется, что люди не знают,
куда их везут, им
все равно, где их высадят с парохода. Где бы они ни сошли на берег, посидев на нем недолго, они снова придут на этот или другой пароход, снова куда-то поедут.
Все они какие-то заплутавшиеся, безродные,
вся земля чужая для них. И
все они до безумия трусливы.
— Да
куда же бежать-с? Кругом поле, ни кола, ни двора, в город назад семь верст, до Бодростинки четыре, а влево не больше двух верст до Синтянина хутора, да ведь
все равно и туда теперь не добежишь. Видите, какой полил. Ух, за рубашку потекло!
— Мне это
все равно, ты не заговоришь меня ни Ларой и ничем на свете; дай мне ответ, что может помешать тебе быть моею женой, и тогда я отстану!.. А, а! ты молчишь, ты не знаешь,
куда еще увильнуть! Так знай же, что я знаю, кто и что тебе может помешать! Ты любишь! Ты поймана! Ты любишь не меня, а Подозе…
Разыскав гостиницу,
куда меня пригласил Кук, я был проведен к нему, застав его в постели. При шуме Кук открыл глаза, но они снова закрылись. Он опять открыл их. Но
все равно он спал. По крайнему усилию этих спящих, тупо открытых глаз я видел, что он силится сказать нечто любезное. Усталость, надо быть, была велика. Обессилев, Кук вздохнул, пролепетал, узнав меня: «Устраивайтесь», — и с треском завалился на другой бок.
В Лиссе,
куда указывали мои справки, я разминулась с Гезом
всего на один день; не зная, зайдет он в Лисс или отправится прямо в Гель-Гью, я приехала сюда в поезде, так как
все равно он здесь должен быть, это мне верно передали.
— Я слышал, — сказал Синкрайт, — что вам
все равно,
куда мы плывем, поэтому вначале я удивился, услышав ваше желание.
За мостом он уже без приглашения кондуктора взобрался в вагон, на котором стояла надпись: «Central park». [Центральный парк. (Ред.)] Спокойное сидение и ровный бег вагона манили невольно бесприютного человека, а
куда ехать, ему было теперь
все равно. Только бы ехать, чем дальше, тем лучше, не думая ни о чем, давая отдых усталым ногам, пока дремота налетает вместе с ровным постукиванием колес…
Потом оба продолжали есть молча, как незнакомые; но после обеда пошли рядом — и начался шутливый, легкий разговор людей свободных, довольных, которым
все равно,
куда бы ни идти, о чем ни говорить.
— Зачем? — воскликнул Никон, встряхнув кудрями. — Пускай её, это даже интересно — как она ищет места,
куда больней ударить! Эх, брат, не
всё ли
равно, кто в могилу опрокинет? Уж пускай лучше ловкая рука!
«
Всё равно!» — тупым эхом отдавалось в груди юноши, и покорно, точно связанный, он шёл за пожарным всюду,
куда тот звал его.
Болезнь с неудержимой быстротой шла вперед. Я уже решил, что
все кончено. Что же, другие умирают, а теперь моя очередь, — и только. Вещь по своему существу не только обыкновенная, но даже прозаичная. Конечно, жаль, но
все равно ничего не поделаешь. Человек, который, провожая знакомых, случайно остался в вагоне и едет совсем не туда,
куда ему нужно, — вот то ощущение, которое меня преследовало неотступно.
Бальзаминов. В самом деле не возьму.
Все равно и дома украдут.
Куда ж бы их деть? В саду спрятать, в беседке под диван? Найдут. Отдать кому-нибудь на сбережение, пока мы на гулянье-то ездим? Пожалуй, зажилит, не отдаст после. Нет, лучше об деньгах не думать, а то беспокойно очень; об чем ни задумаешь,
всё они мешают. Так я без денег будто гуляю.
Куда идти? В гувернантки? Не пойдут! И не знают ничего серьезно, да и боятся бедности. Как же им можно! Тут есть расчет на мужа, а не выйдет —
все равно на родительских хлебах проживет, хоть и битая.
В мрачный и дождливый осенний вечер он возвращается домой. В темноте к нему подбегает испуганная девочка, в ужасе что-то кричит, просит о помощи, тянет его куда-то. Но ему теперь — «
все равно». А для героев Достоевского «
все равно» или «
все позволено» значит лишь одно: «ломай себя, а обязательно будь зол». В душе смешному человеку жалко девочку, но он, конечно, грозно топает ногами и прогоняет ее.
Маша.
Все равно… Приду вечером. Прощай, моя хорошая… (Целует Ирину.) Желаю тебе еще раз, будь здорова, будь счастлива. В прежнее время, когда был жив отец, к нам на именины приходило всякий раз по тридцать — сорок офицеров, было шумно, а сегодня только полтора человека и тихо, как в пустыне… Я уйду… Сегодня я в мерехлюндии, невесело мне, и ты не слушай меня. (Смеясь сквозь слезы.) После поговорим, а пока прощай, моя милая, пойду куда-нибудь.
— Зотей Евстратыч, послушай меня: скажи,
куда прячет старуха деньги, тогда одна половина моя, другая твоя… А то
все равно нам обоим ничего не достанется!
Я знаю, что он пашет круто в гору и лошадь идет трудно, и до меня изредка долетает его окрик: «Ну-ну!» Я почти
всех наших мужиков знаю, но не знаю, который это теперь пашет, да мне и
все равно, я
весь погружен в мое дело, я тоже занят: я выламываю себе ореховый хлыст, чтоб стегать им лягушек; хлысты из орешника так красивы и так непрочны,
куда против березовых.
— Так тогда какой же резон делать общее несчастье! Ведь если, положим, вы любите какое-нибудь А и это А взаимно любит вас, хотя оно там прежде любило какое-то Б. Ну-с, теперь, если вы знаете, что это А своего Б больше не любит, то зачем же вам отказываться от его любви и не любить его самой. Уж ведь
все равно не отошлете его обратно,
куда его не тянет. Простой расчет: пусть лучше двое любят друг друга, чем трое разойдутся.
Привезут четвертью часа раньше или позднее —
все равно он попадет,
куда ехал.
А ты, Ольга — ты, ступай,
куда хочешь; между нами
все счеты кончены; я тебе заплатил — живи, умри — мне
всё равно.
— Хозяйка! — прервал Палицын, — уж светает; послушай: я придумал
куда мне спрятаться… ты знаешь… отсюда недалеко есть место… говорят, недоброе… да это
всё равно; ты знаешь Чортово логовище!..
Кручинина. Ну, это
все равно; дело кончено.
Куда вы дели моего ребенка? Говорите только правду, я сама кой-что знаю.
Ольга Алексеевна (негромко, но сильно и со злостью). Мне
все равно!..
Все равно,
куда я приду, лишь бы выйти из этой скучной муки! Я жить хочу! Я не хуже других! Я
все вижу, я не глупая… Я вижу, что ты тоже… о, я понимаю!.. Тебе хорошо жить. Да, твой муж богат… он не очень щепетилен в делах, твой муж… это
все говорят про него. Ты должна знать это!.. Ты сама тоже… Ты устроилась как-то так, чтобы не иметь детей…